 |
|
Посмотрим - Кто кого возьмет! И вот в стихах моих Забила В салонный вылоще..
зывает несколько порций, - селянку на сковородке, леща в сметане, жареной наваги, - требует графин водки, полдюжины пива и приглашает за стол к себе знакомых: каких-то рыжих мужик..
Есть газеты, семечки каленые, Сигареты, а кому лимон? Есть вода, холодная вода, Пейте воду, воду, господа! Брюква, дыни..
Технология дизайна - дизайн квартиры, создадим уютный интерьер.
Детский отдых в лагере "Звезда Вифлиема" - прекрасный опыт
Резка металла.
Лазерная резка шикарно подходит для работы с металлом толщиной не превышающей 20 мм. Даже очень хрупкие материалы принимают заданную форму, поддаваясь воздействию высокоточного луча. Резка с помощью лазера металла не оставляет отходов, именно поэтому требует минимум времени и затрат.
www.rushar.ru
Другие книги автора:
оборудование для мониторинга.
Партнерство «Логический Элемент» (Logic Cell) основана для реализации проектов по созданию разнообразного ПО. Одним из таких проектов является система мониторинга и удаленного управления оборудованием основных станций сотовых операторов.
www.logic-cell.ru
Иоганн Кристоф Фридрих Шиллер (Johann Christoph Friedrich Schiller) (1759 – 1805) - немецкий поэт, драматург и философ-эстетик.
Родился 10 ноября 1759 в Марбахе (Вюртемберг); выходец из низов немецкого бюргерства: мать – из семьи провинциального пекаря-трактирщика, отец – полковой фельдшер. После учебы в начальной школе и занятий с протестантским пастором Шиллер в 1773 по настоянию герцога поступил в только что учрежденную военную академию и начал изучать право, хотя с детства мечтал стать священником; в 1775 академию перевели в Штутгарт, продлили курс обучения, и Шиллер, оставив юриспруденцию, занялся медициной. Закончив курс в 1780, он получил в Штутгарте место полкового врача.
Еще в академии Шиллер отошел от религиозной и сентиментальной экзальтированности своих ранних литературных опытов, обратился к драматургии и в 1781 закончил и опубликовал Разбойников (Die Ruber). В начале следующего года Разбойники были поставлены в Мангейме; Шиллер присутствовал на премьере, не испросив у суверена разрешения покинуть пределы герцогства. Прослышав о втором визите в Мангеймский театр, герцог посадил Шиллера на гауптвахту, а позже приказал ему заниматься одной только медициной. 22 сентября 1782 Шиллер бежал из Вюртембергского герцогства. Следующим летом, очевидно, уже не опасаясь мести герцога, интендант Мангеймского театра Дальберг назначает Шиллера «театральным поэтом», заключив с ним контракт о написании пьес для постановки на мангеймской сцене. Две драмы, над которыми Шиллер работал еще до бегства из Штутгарта, – Заговор Фиеско в Генуе (Die Verschwrung des Fiesco zu Genua) и Коварство и любовь (Kabale und Liebe), – были поставлены в Мангеймском театре, причем последняя имела большой успех. Дальберг не возобновил контракт, и Шиллер оказался в Мангейме в весьма стесненных финансовых обстоятельствах, к тому же терзаясь муками неразделенной любви. Он охотно принял приглашение одного из восторженных своих почитателей, приват-доцента Г.Кёрнера, и более двух лет (апрель 1785 – июль 1787) гостил у него в Лейпциге и Дрездене.
Второе издание Разбойников (1782) имело на титульном листе изображение рычащего льва с девизом «In tyrannos!» (лат. «Против тиранов!»). В основе сюжета пьесы – вражда двух братьев, Карла и Франца Мооров; Карл порывист, отважен и, в сущности, великодушен; Франц же коварный негодяй, стремящийся отнять у старшего брата не только титул и поместья, но и любовь кузины Амалии. При всей алогичности мрачного сюжета, неправильностях грубоватого языка и юношеской незрелости трагедия захватывает читателя и зрителя своей энергией и социальным пафосом. Прежде всего Разбойники и побудили французов в 1792 сделать Шиллера почетным гражданином новой Французской республики.
Фиеско (1783) значителен в первую очередь тем, что предваряет позднейшие триумфы Шиллера в исторической драме, но, сочиняя пьесу на материале биографии генуэзского заговорщика 16 в., ухватить драматическую суть исторических событий, четко обозначить нравственную проблематику молодой поэт еще не умел. В Коварстве и любви (1784) Шиллер обращается к хорошо знакомой ему реальности мелких немецких княжеств. В Дон Карлосе (Don Carlos, 1787) уяснилась и уточнилась концепция личной и гражданской свободы. Дон Карлосом завершился первый период драматического творчества Шиллера.
В июле 1787 Шиллер покинул Дрезден и до 1789 жил в Веймаре и его окрестностях. В 1789 он получил профессуру всемирной истории в Йенском университете, а благодаря женитьбе (1790) на Шарлотте фон Ленгефельд обрел семейное счастье. Скудного жалованья поэта было недостаточно даже для удовлетворения скромных нужд; помощь пришла от наследного принца Фр.Кр.фон Шлезвиг-Гольштейн-Зондербург-Августенбурга и графа Э.фон Шиммельмана, которые в течение трех лет (1791–1794) выплачивали ему стипендию, затем Шиллера поддержал издатель И.Фр.Котта, пригласивший его в 1794 издавать ежемесячный журнал «Оры». Журнал «Талия» – более раннее предприятие по изданию литературного журнала – выходила в 1785–1791 весьма нерегулярно и под различными названиями; в 1796 Шиллер основал еще одно периодическое издание – ежегодник «Альманах муз», где были опубликованы многие его произведения. В поисках материалов Шиллер обратился к И.В.Гёте. Познакомились они вскоре после возвращения Гёте из Италии (1788), но тогда дело не пошло дальше поверхностного знакомства; теперь поэты стали близкими друзьями. В 1799 герцог удвоил Шиллеру содержание, которое по сути стало пенсией, т.к. преподавательской деятельностью поэт уже не занимался и переехал из Йены в Веймар. В 1802 император Священной римской империи германской нации Франциск II пожаловал Шиллеру дворянство. Шиллер никогда не отличался крепким здоровьем, часто болел, у него развился туберкулез. Умер Шиллер в Веймаре 9 мая 1805.
Общение с Кёрнером пробудило у Шиллера интерес к философии, особенно к эстетике; в результате появились Философские письма (Philosophische Briefe, 1786) и целый ряд эссе (1792–1796) – О трагическом в искусстве (ber die tragische Kunst), О грации и достоинстве (ber Anmut und Wrde), О возвышенном (ber das Erhabene) и О наивной и сентиментальной поэзии (ber naive und sentimentalische Dichtung). Философские взгляды Шиллера находились под сильным влиянием И.Канта. В отличие от философской поэзии, чисто лирические стихи – короткие, песенного характера, выражающие личные переживания – для Шиллера менее типичны, хотя и здесь есть замечательные исключения. Так называемый «балладный год» (1797) ознаменован у Шиллера и Гёте превосходными балладами, в т.ч. у Шиллера – Кубок (Der Taucher), Перчатка (Der Handschuh), Поликратов перстень (Der Ring des Polykrates) и Ивиковы журавли (Die Kraniche des Ibykus), пришедшие к российскому читателю в великолепных переводах В.А.Жуковского. Ксении (Xenien), короткие сатирические стихи, стали плодом совместного творчества Гёте и Шиллера.
Изучая материалы для Дон Карлоса, Шиллер подготовил свое первое историческое исследование – Историю отпадения Нидерландов от испанского владычества (Geschichte des Abfalls der vereinigten Niederlande von der spanischen Regierung, 1788); в Йене же он написал Историю Тридцатилетней войны (Die Geschichte des Dreiigjhrigen Krieges, 1791–1793).
Второй период драматического творчества Шиллера начался в 1796 Валленштейном (Wallenstein) и закончился фрагментом из русской истории Димитрий (Demetrius), работу над которым прервала смерть. Занимаясь Историей Тридцатилетней войны, Шиллер увидел в генералиссимусе имперских войск Валленштейне благодарную в драматургическом отношении фигуру. Драма сложилась в 1799 и приняла форму трилогии: исполняющий роль пролога Лагерь Валленштейна (Wallensteins Lager) и две пятиактные драмы – Пикколомини (Die Piccolomini) и Смерть Валленштейна (Wallensteins Tod).
Следующая пьеса, Мария Стюарт (Marie Stuart, 1800), иллюстрирует эстетический тезис Шиллера о том, что в угоду драматургии вполне допустимо изменять и перекраивать исторические события. Шиллер не стал выдвигать на передний план в Марии Стюарт политические и религиозные проблемы и обусловил развязку драмы развитием конфликта между королевами-соперницами. Оставляя в стороне вопрос об исторической достоверности, следует признать, что Мария Стюарт – пьеса чрезвычайно сценичная, и заглавная роль неизменно была любима всеми великими европейскими актрисами.
В основе Орлеанской девы (Die Jungfrau von Orleans, 1801) – история Жанны д'Арк. Шиллер дал волю фантазии, используя материал средневековой легенды, и признал свою причастность к новому романтическому движению, назвав пьесу «романтической трагедией». Поэт был начитан в греческой драматургии, переводил из Еврипида и изучал Аристотелеву теорию драмы, и в Мессинской невесте (Die Braut von Messina, 1803) он в порядке эксперимента попытался ввести в средневековую драму хор античной трагедии и греческую концепцию рока. Вильгельм Телль (Wilhelm Tell, 1804), последняя из его завершенных пьес, представляет собой масштабную картину борьбы четырех швейцарских лесных кантонов против тирании императорской Австрии.
Начиная с Дон Карлоса Шиллер писал свои драмы белым стихом, порой перемежая его стихом метрическим. Язык его произведений возвышен, мелодичен и выразителен, хотя подчас чересчур риторичен и выспрен, однако на сцене он производит чрезвычайно выигрышное впечатление. Шиллер обогатил литературу своей страны выдающимися драматическими произведениями. Кроме собственных пьес, он создал сценические версии шекспировского Макбета и Турандот К.Гоцци, а также перевел расиновскую Федру. В России Шиллер был известен с конца 18 в.
Источник: Энциклопедия http://www.hrono.ru
Тем временем:
...
Это не был брак по любви. Маркиз женился по настоянию друзей и, так как
ему было все равно, предоставил им выбор невесты; однако ни он, ни она ни
разу об этом не пожалели. В течение всех четырнадцати лет их совместной
жизни он был неизменно учтив с женой, поскольку не мыслил иного отношения к
женщине, и оставался ей неизменно верен, поскольку его влекли только
духовные радости. Но хотя Франсуаза родила ему пятерых детей, хотя она была
ему не только женой, но и матерью, ограждавшей его от денежных забот,
домашних хлопот и волнений, он совсем не знал ее и даже не подозревал, что
не знает, - она была для него просто Франсуазой. Теперь же она казалась ему
непостижимо величественной и даже страшной, и не потому, что ее уже не было
в живых, а потому, что она умерла, окруженная ореолом самоотверженного
материнства.
Если бы Франсуаза узнала, что ее смерть пробудит в маркизе это новое
чувство робости перед ней, она бы беспредельно удивилась. Ее отчаянная
одинокая борьба за жизнь троих детей, заболевших тифом, представилась бы ей
(если бы она вообще хоть на минуту задумалась над этим) вполне естественной,
- ведь она была матерью. Но Франсуаза, женщина бесхитростная да к тому же не
имевшая ни минуты свободного времени, не обременяла себя отвлеченными
размышлениями о разнице между долгом матери и долгом отца и не раздумывая
рисковала жизнью, оберегая в то же время от болезни своего мужа. Жизнь
выдающегося ученого была слишком драгоценна, чтобы подвергать ее опасности.
Он же ни во что не вмешивался - не из трусости, а просто потому, что он
вообще никогда ни во что не вмешивался. Маркиз полностью доверял Франсуазе,
и ему так же не могло прийти в голову усомниться в ее житейской мудрости,
как ей оспаривать его суждение о каком-нибудь папирусе. И вот теперь, вырвав
у смерти одного ребенка, она последовала в могилу за двумя другими,
беспокоясь на смертном ложе только о том, сумеют ли слуги без нее содержать
детей в чистоте и хорошо варить кофе.
Старший из мальчиков, Анри, шел рядом с отцом и горько плакал...
