 |
|
Это... это просто... Сольнес. Покажите-ка, фрекен. (Наклоняется, как бы желая заглянуть в гросбух, и шепчет.) Кая? Кая (продолжая писать, тихо)...
Счастливее в этом отношении оказался Лопе де Вега. Молодой ученый Д. К. Петров с неутомимым вниманием изучил многообразный мир художественного его тв..
Потом сразу хватаем вдвоем за длинные штоки и бегом несем искрящееся литье в соседнюю мастерскую, где выливаем металл в приготовленные формы...
Магазин Piano-Expert: рояль, пианино в Москве, доставка инструментов.
Хотите, чтобы ваш ребёнок хорошо провёл лето? Детский отдых по гуманистической программе - это опыт работы в команде
Букет невесты
Нежные бутоны в руках сделают взляд невесты еще краше. Берите красивые ландыши, эти цветы гостям приносят удовольствие. Красивые керамическиевазы с цветами на столе принесут ресторанному помещению ощущение уюта, а трогательные ландыши в волосах виновницы торжества усилят ее очарование.
www.svadba-buket.ru
Смотрите также:
Краткие биографические сведения о Фридрихе Шиллере
Иоганн Кристоф Фридрих фон Шиллер (Википедия)
БСЭ. Люди театра. Фридрих Шиллер.
Тема моральных обязательств в драме Ф.Шиллера «Разбойники»
«Ода к радости» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 1) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... А потом строить.
Там, верное дело, месяц погреться негде будет -- ни конурки. И костра
не разведешь -- чем топить? Вкалывай на совесть -- одно спасение.
Бригадир озабочен, уладить идет. Какую-нибудь другую бригаду,
нерасторопную, заместо себя туда толкануть. Конечно, с пустыми руками не
договоришься. Полкило сала старшему нарядчику понести. А то и килограмм.
Испыток не убыток, не попробовать ли в санчасти косануть, от работы на
денек освободиться? Ну прямо все тело разнимает.
И еще -- кто из надзирателей сегодня дежурит?
Дежурит -- вспомнил: Полтора Ивана, худой да долгий сержант черноокий.
Первый раз глянешь -- прямо страшно, а узнали его -- из всех дежурняков
покладистей: ни в карцер не сажает, ни к начальнику режима не таскает. Так
что полежать можно, аж пока в столовую девятый барак.
Вагонка затряслась и закачалась. Вставали сразу двое: наверху -- сосед
Шухова баптист Алешка, а внизу -- Буйновский, капитан второго ранга бывший,
кавторанг.
Старики дневальные, вынеся обе параши, забранились, кому идти за
кипятком. Бранились привязчиво, как бабы. Электросварщик из 20-й бригады
рявкнул:
-- Эй, фитили'! -- и запустил в них валенком. -- Помирю!
Валенок глухо стукнулся об столб. Замолчали.
В соседней бригаде чуть буркотел помбригадир:
-- Василь Федорыч! В продстоле передернули, гады: было девятисоток
четыре, а стало три только. Кому ж недодать?
Он тихо это сказал, но уж, конечно, вся та бригада слышала и затаилась:
от кого-то вечером кусочек отрежут.
А Шухов лежал и лежал на спрессовавшихся опилках своего матрасика. Хотя
бы уж одна сторона брала -- или забило бы в ознобе, или ломота прошла. А то
ни то ни сЈ.
Пока баптист шептал молитвы, с ветерка вернулся Буйновский и объявил
никому, но как бы злорадно:
-- Ну, держись, краснофлотцы! Тридцать градусов верных!
И Шухов решился -- идти в санчасть.
И тут же чья-то имеющая власть рука сдернула с него телогрейку и
одеяло...
