 |
|
Когда же он приказал батраку: «Забери подушку, сними полушубок и принеси трубку», — то почувствовал, как греет солнце и как пот выступает у него на лбу. Приступ миновал...
Traume kamen ihm und rastlose Gedanken aus dem Wasser des Flusses geflossen, aus den Sternen der Nacht gefunkelt, aus den Strahlen der Sonne geschmolzen, Traume kamen..
Я не чувствую ни малейшего желания попасть сейчас в объятия музы. Ах, вот и занавес. Занавес раскрывается...
Смотрите также:
Иоганн Кристоф Фридрих фон Шиллер (Википедия)
БСЭ. Люди театра. Фридрих Шиллер.
Тема моральных обязательств в драме Ф.Шиллера «Разбойники»
Вы читаете «Разбойники», страница 1 (прочитано 0%)
«Коварство и любовь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Фридрих Шиллер. Разбойники
Драма
----------------------------------------------------------------------------
Перевод Наталии Ман
Стихотворения в переводах М. Достоевского
М., Детская литература, 1985.
OCR Бычков М.Н.
----------------------------------------------------------------------------
Quae medlcamenta non zanat, f_e_r_r_u_m sanat: quae
ferrum non sanat, i_g_n_i_s sanat.
Hippokrates {*1}
In tyrranos! {*2}
{*1 Чего не исцеляют лекарства, исцеляет ж_е_л_е_з_о; чего не исцеляет
железо, исцеляет о_г_о_н_ь. Гиппократ (лат.).
*2 На тиранов! (лат.)}
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Максимилиан, владетельный граф фон Моор.
Карл |
} его сыновья.
Франц |
Амалия фон Эдельрейх.
Шпигельберг |
Швейцер |
Гримм |
Рацман } беспутные молодые люди,
Шуфтерле | потом разбойники.
Роллер |
Косинский |
Шварц |
Герман, побочный сын дворянина.
Даниэль, слуга графа фон Моора.
Пастор Мозер.
Патер.
Шайка разбойников.
Второстепенные действующие лица.
Место действия - Германия; время - около двух лет.
АКТ ПЕРВЫЙ
СЦЕНА ПЕРВАЯ
Франкония*. Зал в замке Мооров.
Франц, старик Моор.
Франц. Здоровы ли вы, отец? Вы так бледны.
Старик Моор. Здоров, мой сын. Ты что-то хотел мне сказать?
Франц. Почта пришла... Письмо из Лейпцига от нашего стряпчего...
Старик Моор (взволнованно). Вести о моем сыне Карле?
Франц. Гм, гм! Вы угадали! Но я опасаюсь... Право, не знаю... Ведь ваше
здоровье... Точно ли вы себя хорошо чувствуете, отец?
Старик Моор. Как рыба в воде! Он пишет о моем сыне? Но что ты так
забеспокоился обо мне? Второй раз спрашиваешь меня о здоровье.
Франц. Если вы больны, если чувствуете хоть легкое недомогание,
увольте... Я дождусь более подходящей минуты. (Вполголоса.) Эта весть не для
хилого старца.
Старик Моор. Боже! Боже! Что я услышу?
Франц. Дозвольте мне сперва отойти в сторонку и пролить слезу
сострадания о моем заблудшем брате. Я бы должен был вечно молчать о нем -
ведь он ваш сын; должен был бы навеки скрыть его позор - ведь он мой брат.
Но повиноваться вам - мой первый, печальный долг. А потому не взыщите...
Старик Моор. О Карл, Карл! Если бы ты знал, как своим поведением ты
терзаешь отцовское сердце! Одна-единственная добрая весть о тебе прибавила
бы мне десять лет жизни, превратила бы меня в юношу... Но - ах! - каждая
новая весть еще на шаг приближает меня к могиле!
Франц.
Тем временем:
...
Медный шар поигрывал бледными переливчатыми отблесками под последними
лучами, шедшими из витража. Если бы, как когда-то, он касался слоя мокрого
песка на плитах пола, при каждом из его касаний прочерчивался бы штрих, и
эти штрихи, неуловимо изменяя каждый раз направление, расходились бы,
открывая разломы, траншеи, рвы, и угадывалась бы радиальная симметричность,
костяк мандалы1,невидимая схема пентакула2, звезды, мистической розы. Нет,
нет. Это была бы не роза, это был бы рассказ, записанный на полотнах пустыни
следами несосчитанных караванов. Повесть о тысячелетних скитаниях; наверное,
этой дорогой шли атланты континента My, в угрюмой, упорной решительности, из
Тасмании в Гренландию, от тропика Козерога к тропику Рака, с острова Принца
Эдуарда на Шпицберген. Касаниями шара утрамбовывалось в минутный рассказ
все, что они творили в промежутках от одного ледового периода до другого и,
скорее всего, творят в наше время, сделавшись рабами Верховников; вероятно,
перелетая от Самоа на Новую Землю, этот шар нацеливается, в апогее параболы,
на Агарту, центр мира. Я чувствовал, как таинственным общим Планом
объединяется Авалон гипербореев с полуденной пустыней, оберегающей загадку
Айерс Рок.
В данный миг, в четыре часа дня 23 июня, Маятник утрачивал скорость у
края колебательной плоскости, безвольно отшатывался, снова начинал
ускоряться к центру и на разгоне, посередине рассекал с сабельным свистом
тайный четвероугольник сил, определявших его судьбу.
Если бы я пробыл там долго, неуязвимый для времени, наблюдая, как эта
птичья голова, этот копейный наконечник, этот опрокинутый гребень шлема
вычерчивает в пустоте свои диагонали от края до края астигматической
замкнутой линии, я превратился бы в жертву обольщения чувств, и Маятник
убедил бы меня, что колебательная плоскость совершила полный оборот и
возвратилась в первоначальное положение, описав за тридцать два часа
сплюснутый эллипс - эллипс, обращающийся вокруг собственного центра с
постоянной угловой скоростью, пропорциональной синусу географической широты...
