 |
|
– Какой же он стал теперь, Кумачев, в партизанском то виде? – спросили мы с интересом. – А точно такой, как был, – ответил Иван Яковлевич: – рост – колокольня, плечи – ко..
Ты не исключение. У тебя комплекс моей неполноценности. Как известно, Лаврентию Берии поставляли на дом миловидных старшеклассниц...
Хозяин Позвольте, господин. Так нельзя. Вы у нас всех раков руками переберете. Никто кушать не станет...
Смотрите также:
Иоганн Кристоф Фридрих фон Шиллер (Википедия)
Биографическая статья (По материалам www.hrono.ru)
БСЭ. Люди театра. Фридрих Шиллер.
Тема моральных обязательств в драме Ф.Шиллера «Разбойники»
Вы читаете «Прощение», страница 1 (прочитано 0%)
«Коварство и любовь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Разбойники», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Цитаты», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мужицкая серенада», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Прощение
Мой дар иссяк, в мозгу свинец,
И докурилась трубка.
Желудок пуст. О мой творец!
Как вдохновенье хрупко!
Перо скребет и на листе
Кроит стихи без чувства.
Где взять в сердечной пустоте
Священный жар исскуства?
Как высечь мерзнущей рукой
Стих из огня и света?
О Феб, ты враг стряпни такой,
Приди согрей поэта!
За дверью стирка. В сотый раз
Кухарка заворчала.
А я - меня зовет Пегас
К садам Эскуриала.
В Мадрид, мой конь!- И вот Мадрид.
О, смелых дум свобода!
Дворец Филипппа мне открыт,
Я спешился у входа.
Иду и вижу: там, вдали,
Моей мечты созданье,
Спешит принцесса Эболи
На тайное свиданье.
Спешит в объятья принца пасть,
Блаженство предвкушая.
В ее глазах - восторг и страсть,
В его - печаль немая.
Уже триумф пьянит ее,
Уже он ей в угоду...
О дьявол! Мокрое белье
Вдруг шлепается в воду!
И нет блистательного сна,
И скрыла тьма принцессу.
Мой бог! Пусть пишет сатана
Во время стирки пьесу!
Перевод В.Левика.
Фридрих Шиллер. Лирика.
Москва, "Художественная
Литература", 1964.
Тем временем:
...-
Перед концом бесятся, дьяволы...
Даниэль остановился возле приземистого толстяка-австрийца в черном
мундире с унтер-офицерскими погонами. Мундир помят и сидел на толстяке
нескладно, на животе оторвана пуговица. Это были уже далеко не те бравые
"СС", что в начале войны.
- Что это сегодня такая паника, папаша Штольц? - спросил Даниэль.- На
работу подняли на полтора часа раньше.
- Это не на работу, святой отец,- оглянувшись по сторонам, вполголоса
ответил "папаша" Штольц.- Как католик католику могу сказать вам - это не на
работу. Это ликвидация. Пришел приказ Гиммлера. Ликвидировать срочно всех! -
И он опять в страхе оглянулся.
- Но... зачем? - растерянно переспросил Даниэль.- Кто будет работать на
заводе?
- Работать больше не нужно... Американцы в тридцати километрах. Помоги
нам, Господи! Читайте Библию, святой отец, читайте Библию...
Слова унтер-офицера Штольца слышал не один Даниэль. Совсем неподалеку
от него в это время оказался Владимир и вышедший из барака Жерар.
- Кажется, это ликвидация...- также тихо ответил Владимир.
- Быстро! Быстро! - орал старший офицер, и уже построившаяся колонна
заторопилась к воротам лагеря.
Горбоносый грузин - это Вахтанг - оказался в середине колонны. Он и
многие заключенные почувствовали неладное, с тревогой оглядывались по
сторонам.
А вокруг - горы. Высокие, с темными изломами трещин, где голубел под
солнцем лед, со снежными шапками на вершинах. Горы сжимали маленький лагерь
со всех сторон, скалистые кручи нависали над небольшим плато, и узкая дорога
петляла от лагерных ворот.
Все произошло в одно мгновение. Колонна заключенных вышла из лагеря,
только ее хвост еще задержался в воротах. Среди них - Жерар, Владимир и
Даниэль. Они оглядывались по сторонам, взгляды скользили по проволочной
ограде, по вышкам с пулеметами и дальше - по горным кручам, по петляющей по
лесистым склонам горной дороге. Еще совсем немного и все будет кончено. В
это яркое, майское утро... когда война издыхает... и освобождение близко...
